Михаил Трофименков «Убийственный Париж»

Михаил Трофименков «Убийственный Париж»

Амфора, 2012

Кинокритик «Коммерсанта» Михаил Трофименков, без сомнения, влюблен, и слово «роман» на обложке «Убийственного Парижа» – про авторскую страсть, а не жанр. С жанром тут все сложно: вроде бы и травелог, но также история повседневности, real crime (если нравятся американизмы) или документальный детектив; а, может, и вовсе социология культуры? «Убийственный Париж» – исторический путеводитель по криминальному Парижу, городу не столько романтики, сколько ограблений, терактов и убийств, хотя Эроса с Танатосом здесь часто можно встретить в обнимку. Путеводитель, номинально следующий географии и административному делению французской столицы, но в котором людям и событиям уделяется куда больше внимания, чем местам действия.

Трофименков пишет про священных чудовищ новой и новейшей французской истории в диапазоне от анархистов-террористов эпохи «конца века» до гангстеров вроде Месрина, от серийных убийц времен нацистской оккупации (Марсель Петио) до Жана Жене и Сименона, чьи биографии эффектней их книг. В «Убийственном Париже» во всей красе показан внешне благополучный социум, насквозь пропитанный криминалом – от бродяг до президентов республики, а каждой главе сопутствует обстоятельная фильмография темы, – дань основной профессии автора и органичная часть рассказа, в котором преступники становятся медийными звездами и культурным достоянием, а деятели культуры и звезды то и дело впутываются в криминальные истории.

В книжке столько имен и фактов, что хватило бы на несколько томов. Но «Убийственный Париж» – не суховатый справочник, а плод любви. Трофименков, в 90-е живший в Париже, влюблен в его темные закоулки, в повседневный нуар, в эти удивительные, «больше-чем-жизнь» характеры, разрывающие шаблоны и социальные связи, и своей любовью может заразить кого угодно, франкофил ты или нет. У влюбленного автора время нелинейно – после 1970-х могут наступить 40-е, а места хватает на всех – и на левака-подрывника, и на душителя старушек. Бодрая, свежая книжка, одна из лучших в своем жанре – точнее, просто лучшая, потому что и других-то нет.

Сергей Севостьянов

Бегемоты Пабло Эскобара

Бегемоты Пабло Эскобара/Pablo’s Hippos (2010)

Режиссеры: Антонио фон Хильдебранд, Лоуренс Элман

Для фигуры вроде Пабло Эскобара, после смерти затасканного поп-культурой до неузнаваемости, крайне сложно подобрать свежий ракурс. Кровавого наркобарона портретировали все, кому не лень – от мексиканского грайндкор-бэнда Brujeria до журнала «Караван историй», от Гарсия Маркеса до разработчиков видеоигр. В конечном счете все эти профили слились в одну цветастую, как линии метро, схему – вот человек с внешностью порноактера на пенсии, поднявшийся на личном социальном лифте из городских низов в список «Форбса», вот налаженный им колумбийско-американский наркотрафик, вот заказанные им убийства и построенные на грязные деньги церкви и стадионы.

В схеме не хватало только одного – бегемотов. Да-да, млекопитающих из отряда парнокопытных. В 1981 году Эскобар затеял в своем поместье «Наполис» зоопарк, в который из Африки были выписаны твари по паре – бегемоты, жирафы, ламы, слоны. Бегемоты в неволе прижились и дали потомство: к моменту гибели босса и упадка его обширного хозяйства поголовье толстокожих насчитывало восемнадцать особей. Оставшись без ухода, они мигрировали в местную реку, вытеснили, как утверждают биологи, какие-то коренные виды и преспокойно себя там чувствовали, пока эксперты, чиновники и местные рыбаки ломали голову – а что с ними, собственно, делать?

Раскопав историю зоопарка, авторы документального фильма «Бегемоты Пабло Эскобара» взяли нужную ноту. Рисованный, но оттого не менее осведомленный дедушка-бегемот, патрон стаи, делится с молодыми сородичами воспоминаниями о Патроне – могучем и загадочном существе, которого «боялись мужчины и обожали женщины». Хотя барон бегемотов не слишком высокого мнения о людях (они глупы и приходят только ради того, чтобы посмотреть на нас и нами же восхищаться), Эскобар, в глазах старого зверя – полубог.

Кроме бегемота, в фильме много других рассказчиков, каждый – со своим Эскобаром: экс-киллеры Медельинского картеля, журналисты, особисты, государственные деятели, родная сестра; много как уютных, так и пугающих архивных кадров и ледяной статистики. Когда дело доходит до конкретных цифр, парнокопытные отваливают в сторону: в 1980-е колумбийский кокаиновый экспорт и количество насильственных смертей в Медельине – мировой «столице убийств» – росли в геометрической прогрессии.

За страшным всегда прячется смешное, и наоборот. Некий безымянный человек говорит в камеру, что «Пабло повторяет путь Иисуса» (Эскобар был популярен среди бедноты). Автор одной из биографий наркобарона вспоминает, что на вопрос о женщине, с которой ему больше всего хотелось бы переспать, Эскобар ответил: «Маргарет Тэтчер». Есть и наглядно анимированная, как будто для самых маленьких зрителей, цепочка распространения кокаина – от затюканного колумбийского крестьянина до нервозного американского потребителя.

Но главное здесь – не куча информации, смешная анимация или бегемоты. Важнее всего тонко настроенная авторская оптика, новаторское прочтение материала, в неумелых руках сдувающегося до криминальной сводки. Авторы «Бегемотов» рассказали о том, как государственная машина буксует и глохнет, столкнувшись с железной волей одного человека, а страна, которой порядком не повезло с историей и географией, проваливается в кромешный ад, – рассказали, не злоупотребляя публицистическим пафосом и сантиментами. Показали, как от одной старой истории отделяются все новые и новые. Напомнили о том, что вы можете не заметить слона, но слон наверняка заметит вас.

А бегемоты – не те, кем кажутся.

Сергей Севостьянов